Битва Империй - 3

Когда Россия стала великой державой
17 октября 2020

Ответить не так просто. Одним кажется, что Россия великой была ещё с Руси, прибивавшей щит к вратам самого Царьграда или Московии со стояния на Угре. Припомнят какую-нибудь Ливонскую войну.

Другие будут истошно кричать, как принц Флоризель из мешка: «Где инструкции, чёрт возьми, покажите инструкции!» В смысле, где написано, что такое великая держава и проч. «Это не по правилам, почему вас трое?»

А их вообще не трое, а пятеро... И там всегда всё не по правилам. Точнее, по специфическим правилам. Вроде бы собрался клуб авторитетов на честный покер, но у каждого не только туз в левом рукаве, но и подсвечник у правого.

Несомненно, в числе главных, вспомнят о Петре Великом. Но Людовик-Солнце Петра и его Великое посольство у себя принять не захотел. Из глав перворанговых стран Петра принял император Священной Римской Империи Леопольд, разумеется, неофициально. Сама представляемая им династия Габсбургов вполне могла считаться наиболее влиятельной, но даже в рамках тогдашних понтов Франция Бурбонов стояла неизмеримо выше. Дипломатическая приветливость Леопольда была связана с некоторой общностью интересов в борьбе против Турции – не более. Впрочем, серьёзным союзником Австрии Россия тогда быть не могла. (Это при том, что и сама Австрия тягалась с Турцией еле-еле: совсем недавно была снята эпическая осада Вены.)

Сильно превозносимая Северная война была незначительной окраинной бузой из разряда вор у вора дубину украл, а провозглашение России империей – декларацией, над которой люди прыснули. В национальной истории роль и вес Швеции, как и личность Карла XII, всегда на порядок преувеличивали, дабы сделать тягомотную победу Петра весомее.

Та история с Австрией продолжилась при Елизавете.

В Семилетней войне (между Францией и Великобританией) Россия выступала державой второго (раз)ряда, и по её итогам, несмотря на комический захват Берлина, в клуб вошла не она, а Пруссия. Это к тому, что взятие столиц сегодня сильно переоценивается. Оно приобрело значение ближе к концу XIX века, но значимость факта оказалась обращена в прошлое. Комплиментарные национальные историки связывают провал русской попытки войти в клуб с переворотом Петра III, но объективности ради надо признать, что в клубе великих Россию не ждали. Никакая оккупация Россией Пруссии (или её части) была совершенно невозможна и не была бы признана державами. Сами русские самодержцы иначе как чудиками Европе не виделись. Их родовитость не то чтобы была под вопросом – такого вопроса даже не было. Выскочки/чудики – их статус, и никакая атомная бомба тут не подмогой. От того и появились на постоянной основе на русском троне ликвидные в дипломатических торгах «немцы».

«Не знаю, как при вас будет, а при нас ни одна пушка в Европе выстрелить не смела».

Мог ли такую фразу сказать молодым дипломатам канцлер Безбородко? Точно такую вряд ли. Хотя бы потому, что шла война против Франции – и шла вполне себе без России. Да и в самой Французской Революции как-то без России обошлись. А до того никто не спрашивал совета по поводу отделения 13 колоний: вскоре опять-таки без (объявившей нейтралитет) России против Англии действовала сплочённая европейская сборная. Впрочем, нет дыма без огня. Безбородко мог высказаться в том духе, что с какого-то момента Россия была обязана встревать в любой конфликт. То есть, не «при нас», а «без нас». Всё ж таки великая держава. №5. Из 5.

В самой России её статус в екатерининский период сильно преувеличивается: считается, что страна вошла в число мировых лидеров, и с ней все считались: «а что скажут в Питере?.. а в Москву звонили?» Это совершенно не так.

То есть, в число лидеров втиснулась, но еле-еле, под пристальным прищуром нейтралитета всей Европы, когда Первая Архипелагская экспедиция огибала континент. Втиснулась, выдавив Турцию, – державу срывавшуюся с той самой пятой точки строчки европейского чарта. И вцепились в её место. Это, конечно, несолидно. Мелкая затяжная война на далёкой окраине: историкам, по аналогии с Северной, надо бы её назвать Южной. То ли дело Пруссия в прошлую громкую (мировую, кстати) войну. Вошла, сорвав дверь с петель. Вышвырнула вместе с дверью державшую её с той стороны почтенную Испанию.

И – снова, снова Австрия.
(Добавление)
В Семилетней войне (между Францией и Великобританией) Россия выступала державой второго (раз)ряда, и по её итогам, несмотря на комический захват Берлина, в клуб вошла не она, а Пруссия. Это к тому, что взятие столиц сегодня сильно переоценивается. Оно приобрело значение ближе к концу XIX века, но значимость факта оказалась обращена в прошлое. Комплиментарные национальные историки связывают провал русской попытки войти в клуб с переворотом Петра III, но объективности ради надо признать, что в клубе великих Россию не ждали. Никакая оккупация Россией Пруссии (или её части) была совершенно невозможна и не была бы признана державами. Сами русские самодержцы иначе как чудиками Европе не виделись. Их родовитость не то чтобы была под вопросом – такого вопроса даже не было. Выскочки/чудики – их статус, и никакая атомная бомба тут не подмогой. От того и появились на постоянной основе на русском троне ликвидные в дипломатических торгах «немцы».

«Не знаю, как при вас будет, а при нас ни одна пушка в Европе выстрелить не смела».

Мог ли такую фразу сказать молодым дипломатам канцлер Безбородко? Точно такую вряд ли. Хотя бы потому, что шла война против Франции – и шла вполне себе без России. Да и в самой Французской Революции как-то без России обошлись. А до того никто не спрашивал совета по поводу отделения 13 колоний: вскоре опять-таки без (объявившей нейтралитет) России против Англии действовала сплочённая европейская сборная. Впрочем, нет дыма без огня. Безбородко мог высказаться в том духе, что с какого-то момента Россия была обязана встревать в любой конфликт. То есть, не «при нас», а «без нас». Всё ж таки великая держава. №5. Из 5.

В самой России её статус в екатерининский период сильно преувеличивается: считается, что страна вошла в число мировых лидеров, и с ней все считались: «а что скажут в Питере?.. а в Москву звонили?» Это совершенно не так.

То есть, в число лидеров втиснулась, но еле-еле, под пристальным прищуром нейтралитета всей Европы, когда Первая Архипелагская экспедиция огибала континент. Втиснулась, выдавив Турцию, – державу срывавшуюся с той самой пятой точки строчки европейского чарта. И вцепились в её место. Это, конечно, несолидно. Мелкая затяжная война на далёкой окраине: историкам, по аналогии с Северной, надо бы её назвать Южной. То ли дело Пруссия в прошлую громкую (мировую, кстати) войну. Вошла, сорвав дверь с петель. Вышвырнула вместе с дверью державшую её с той стороны почтенную Испанию.

И – снова, снова Австрия.

Екатерина повезла толпу европейских дипломатов по Тавриде: показывать, чем она теперь богата. Территории и впрямь были огромны – чуть ни полстраны. С морем, степями, реками, горами... но без людей. И, следовательно, без денег. «Потёмкинские деревни» – это ведь не о домиках. Домишки-то с палисадами были самые настоящие. Но пустые.

С ответным инкогнито-визитом на сей раз прибыл австрийский император Иосиф II. Теперь Россия была ценным фланговым союзником, но порочный статус самой Екатерины – путчистки, узурпаторши и убийцы – был для официального признания не комильфо.

Да с учетом того, что шах был русским казачьим офицером....
P.S. созрею, подниму эту историю .....
-----
Но мы попробуем спаять его любовью, -
А там увидим, что прочней....